Воздух - Beli

А в том автобусе тогда запотевшие окна, снаружи тихо ложатся большие снежные

хлопья.

Между фонарей и гостиницы омега, партизанской, пробираясь по сугробам снега.

А мы висели с тобой на линиях мегафона, твои мягкие ноты в моем баритоне,

Блики гасли с подсветкой панели приборов, Ты не даешь покоя мне как Джерри —

коту Тому.

Дурманит твой голос — вздох-выдох, дым в сторону.

Ты загадка, как в сказке так здорово.

Чувствую твой Лакост, черт кружит голову, никто не понимал, что между нами

происходит.

Глупые сплетни, пустые разговоры, да он тебя не любит, да и кто он вообще такой.

Знаешь, еще совсем юный парень, который просто запомнил глаза тогда в кино на баре.

Через какое то время встреча в том снежном парке, уже тогда на ногах белые

найки.

Первое прикосновение, твои ладони.

ощутил, что держать тебя в руке весь мир.

Я смотрю на наши звезды,

Те слова, что уже слишком поздно.

Задыхаюсь, не понимаю, сажаю голос,

Боже, она мой воздух.(2)

А в том автобусе тогда, запотевшие окна, снаружи тихо ложатся большие снежные

хлопья.

Между фонарей и гостиницы Омега, Партизанской, пробираясь по сугробам снега.

Ты в наушниках слушала какие то песни, а потом, подняв глаза, предложила

слушать вместе.

Не идеальная, но идеальна для меня.

В наушниках был репчик и автором был.я.

Мы стеснялись друг друга, настолько робкие фразы,

Помню соус на парковых, раздували кальян мы.

Весь вечер нес полный бред, ты смеялась застенчиво.

И я влюблялся в тебя, каждый взгляд, все крепче.

Я как большое судно потерялось в океане, увидел свет твоих огней и началась

паника.

Ты пьянила меня своим обаянием.

Эта девочка моя на любом расстоянии.

Я смотрю на наши звезды,

Те слова, что уже слишком поздно.

Задыхаюсь, не понимаю, сажаю голос,

Боже, она мой воздух.(2)

Миллионы слов, миллиарды вздохов, тысячи поцелуев, это мы, если в сумме.

Что?

Да какая на хрен химия!

Это чувства и у них нет имени.

Ты бы знала как сложно писать такие песни, воспоминая, мысли, и я в погоде за бестией.

Как палач, по старой ране новым лезвием, но я болен давно, лечиться бесполезно.

Одними глазами с тобой закат в пустыне встречали, пока протекторы на квадроциклах мили считали.

А мы летали, помнишь, на распашку стекла, и только ты и я, а за окном звезды.

Твои вздохи и выдохи, сбитое дыхание, наши игра теней всегда на грани

ненормального,

Между белый простыней — шоколадная, ты кричала, меня царапала, моя родная.

Я смотрю на наши звезды,

Те слова, что уже слишком поздно.

Задыхаюсь, не понимаю, сажаю голос,

Боже, она мой воздух.(2)